Где будут собирать «Звездные разрушители»?

текст и фото: Антон Соколов

Наш корабль, облепленный буксирами с «Николаем Чикером» (самым мощным морским буксиром, если верить книге рекордов Гиннеса) во главе, медленно ползет по размеченному буйками каналу в сторону Никольского устья, гавани «Севмаш». Далеко у горизонта дрожат миражами этажи эллингов, застыли стальными силуэтами «Акулы». Волны здесь не «стонут и плачут» — мягко толкаются в брюхо корабля. Кажется, что приложи руку внутри – почувствуешь эти толчки, словно толчки будущего ребенка – вот вам и объяснение, почему в английской традиции ship — это she, а не he или it. Плавные эти толчки и рождают в голове поток аллитераций.

anton_sokolov_severodvinsk_02Дрожащие силуэты обретают плоть, набирают вес, теряют легкость. Корабль останавливается, замирает в ожидании, когда тонкие нити тросов свяжут его с причалом. Швартовка продолжается несколько часов. Здесь, на баке, пахнет искрящим металлом, промасленными рукавицами, усталостью и желанием оказаться дома.

Кто-то рассуждает, как долго и как именно не будет давать соседям спать, отмечая возвращение «с морей» в компании жены или подруги. Кто-то делится советами, как заработать «в следующих морях», и хвастается,  сколько заработал «в этих» на крабах и спирте. Кто-то показывает друг другу фотографии детей и внуков. Кто-то уткнулся в приставку. Кто-то — в телефон. Кто-то курит.

Швартовка окончена – не бьются эхом о бимсы попеременно «Травим! Травим!» и «Выбираем! Выбираем!» Трап уже давно опущен, корабль опустел — командование корабля, гражданские специалисты, моряки начали сходить задолго до закрепления последнего троса — теперь на корабле из двенадцатого экипажа осталась только боц-команда.

Глухая ночь – у причала светло: прожектора, фонари. Фигуры рабочих появляются из облаков не то тумана, не то пара, стоящего над землей, и исчезают в окружающей причал темноте.

В гаме каждодневных происшествий тяжело сфокусировать взгляд на деталях. Первое время город – это плавленый сырок из деревьев вперемешку с пятиэтажками. Появляется время для пристального вглядывания – появляются и ассоциации.

anton_sokolov_severodvinsk_01
anton_sokolov_severodvinsk_03
anton_sokolov_severodvinsk_07
anton_sokolov_severodvinsk_04
anton_sokolov_severodvinsk_08
anton_sokolov_severodvinsk_06
anton_sokolov_severodvinsk_10
anton_sokolov_severodvinsk_05

Пожалуй, в каждом российском городе (и Северодвинск здесь не станет исключением) можно отыскать уголок какого-то совершенно другого места – ну, скажем Парижа. Не поймите превратно – это не то, что выходишь на улицу Трухинова, а она оборачивается Рю де Кардинал Лемуан. Совсем нет. Просто в один момент тысяча малозначительных факторов переплетается и вот ты уже в Париже. На площади Ломоносова.

Хотя, для Парижа здесь довольно прохладно. Скорее, все-таки Нормандия – песчаные отмели острова Ягры врезаются пусть не в Ла-Манш, но в Белое море. По пояс в воде рыбаки расправляют сети. Сгустками желе алеют на тяжелом мокром песке медузы. В промежутках между соснами пикники. Парочка запускает воздушного змея. Чуть проседая в песок, по пляжу бежит мужчина — длинная кисточка на шапке бьется из стороны в сторону. Шурша песком под кроссовками, по склону дюны то ли катится, то ли шагает девушка. Воздух темнеет, укрывая поначалу лишь небольшие кустарники и деревья, пару минут спустя гуляющих, а еще чуть погодя видны лишь высокие сосны – вот уже и они скрылись, и песок подсвечивается только окнами высоких длинных домов. Дорога на Ягры проходит мимо севмашевской гавани, занятой кораблями и подводными лодками – здесь же за забором, на территории завода, кажущиеся крошечными на фоне циклопических цехов купола Николо-Карельского монастыря, куда теперь ездят паломники-заводчане. Маршрутка едет мимо якоря первой «Акулы» — самой большой атомной подводной лодки в мире – спасибо, Гиннес. Она самый популярный, народный, символ: аптеки, гостиницы, социальная реклама и просто реклама, открытки, магниты, сувениры – повсюду ее неумолимый мощный профиль. Площадь Корабелов – по центру памятник – могучие фигуры прорываются через дебри шпангоутов и коффердамов, блестящих в свете фар от осевшей влаги.

Как нетрудно догадаться, нормандские красоты — это не главное, что есть в Северодвинске.

— What is gebmaw? — спрашивает меня мичман индийского ВМФ, указывая пальцем куда-то вперед по коридору.

— Gebmaw? – первые трудности перевода.

— Yes, gebmaw, — палец находит спину, обтянутую спецовкой.

Спина, что-то ворочает и подваривает. На синей спецовке надпись – СЕВМАШ. Особенности дизайна логотипа и общая затертость бушлата превращает «СЕВМАШ» в «GEBMAW». Так сразу, наверное, и не ответить, что это такое. Придется прибегнуть к примерам из научной и не очень фантастики.

Возьмем, скажем, космический крейсер из «Звездных Войн» или гигантского робота Вольтрона — любую грандиозную махину можно если не построить, то хотя бы укрыть под сводами эллинга 55 цеха, самого большого технического сооружения в мире, как вновь подсказывает Книга (условимся называть ее так – для краткости), которую здесь можно использовать как краткий путеводитель.

Путеводитель по удивительному имперскому прошлому и, вероятно, прекрасному настоящему. В будущее, в отличие от Бенкендорфа, составители книги заглянуть не могут, но и оно, наверняка, окажется выше всяких представлений – «самая быстрая», «самый первый», «самая большая» и «самый мощный» – Книга рисует Северодвинск в исключительно помпезном свете. Если ориентироваться только на него – может показаться, что город наперегонки застраивали Руднев со Шпеером. Разумеется, как и по всей стране, здесь есть квартал условно «сталинской» архитектуры, но он достаточно небольшой – с одной стороны его подпирают ряды хрущевок, с другой он сам теснит деревянные бараки. Примета времени: сайдинг – реновация по-северодвински. Еще одна примета: в просевшем на одно крыло бараке сквозь кривое окно светится многодюймовый плазменный телевизор.

Рекорды, не связанные с ВПК – разнообразных силачей и батальон снеговиков —  Северодвинск спокойно уступает Архангельску.

От города «Севмаш» отделен заводским парком и огромной, как у большого супермаркета, парковкой среди сосен. В районе пяти часов вечера на «зебрах» вереницы людей. Идут к машинам. Садятся. Становятся в тянущуюся в обе стороны через все Архангельское шоссе пробку. Сегодня кого-то ищут – план «Перехват» — поэтому пробка принимает совсем уж угрожающие размеры. Кто, наплевав на машину, исчезает в аллее заводского парка – так быстрее. Кто ждет автобус. На остановках в основном женщины. Здесь почему-то резко чувствуется война — в самом широком значении этого слова: мужчин на улицах почти не видно. На корабле среди рабочих тоже больше женщин. Девушки из команды изоляции (привет, шеф Райбэк из к/ф «Захват») ходят закутанные в рабочие комбинезоны. Видно только глаза – комбинезоны белые, глаза ярко накрашенные, будто и не военный корабль вовсе. Кто-то из переводчиков собирательно назвал всех девушек, работающих здесь «Севмашеньками» — не то удачный окказионализм, не то где-то подслушал. «Севмашенькам» из заводской охраны ежедневно  приходится отбиваться от казарменного флирта на КПП:

— Номер? Фамилия? – протискиваясь через автобус инструкторов и переводчиков.

— А свой номерок не дадите? – под недружный смех.

— Посмотрим.

Окруженный женщинами завод прячет, совсем по Маяковскому, «звон свой в мягкое, в женское». Впрочем, весь город прячет. В этом году Северодвинск отметил очередную  годовщину основания — площади и газетные киоски украшены изящным логотипом «Северодвинску-75!» Слоган юбилея — «Город у моря» — в Архангельской области он нарасхват: такой же у города Онега.

«Город у моря» — пожалуй, странное самообозначение для российского центра атомного судостроения, ведь не Гавр и не Шербур – не сыр варят, сталь. Психологическая защита — чтобы смягчить, заглушить гул завода. «Северодвинск – город, где хочется жить» — из той же оперы. Арктика здесь уже отступает – поэтому и стоицизм не столь явный, по сравнению с тем же Североморском.  Там большая растяжка: «Североморск – судьбы моей столица!»

anton_sokolov_severodvinsk_09В сегодняшней «Вечёрке» от издательства с девизом про добрые газеты с интересом рассказывают про ремонт взорвавшейся в Индии подлодки «Синдуракшак» и восхищаются губернатором, раньше других купившим новый iPhone.

Знаете, от Северодвинска быстро устаешь.

Автобус, облепленный изнутри объективами телефонов, едет к проходной. Сигарными обрезками торчат корпуса подлодок. Глядя на некоторые, иногда не ясно даже, будут ли эти кормы, баки и мидели сварены воедино, уйдут ли в бесконечное автономное плавание, ощерятся ли пусковыми шахтами – или так и останутся ржаветь на железнодорожных платформах под щербатыми лысыми навесами в ожидании. Орудийная башня, не главный калибр, очевидно, тонет в море щедро засеянного металлолома — рябые, тронутые ржавчиной орудия застыли, вперив жерла в разрывы серого неба. Что там у Александра Христофоровича было про будущее?

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована