Блестящие предметы могут напомнить нашему бессознательному то, чем оно наслаждается на антиподах ума, и эти смутные намеки на жизнь в Ином Мире так чарующи, что мы обращаем меньше внимания на этот мир и, таким  образом, становимся способны сознательно испытывать то, что бессознательно всегда с нами.

Олдос Хаксли, «Рай и Ад»

Грани хрусталя

Часть 1. Мастерство

История города Дятькова началась так. В 1790 году вдова промышленника Акима Мальцова, Мария Васильевна, купила небольшую деревню Дятьково Брянского уезда Орловской области и построила здесь хрустальную фабрику. Фабрика стала выпускать стеклянные изделия широкого диапазона — от самых дешевых стаканов из прессованного стекла до штучных художественных предметов: огромных ваз, подсвечников, над которыми подолгу трудились лучшие мастера.

Нужно отметить, что по современным российским стандартам хрусталем называют стекло, при изготовлении которого в шихту добавляется оксид свинца. Раньше хрусталем называли любое бесцветное высококачественное стекло, которое внешне напоминало горный хрусталь и использовалось для изготовления изысканной посуды и декоративных предметов.

Производство художественного стекла никогда не было дешевым занятием, но Мальцовы могли себе позволить такую роскошь — из любви к искусству. Они охотно приглашали на свои заводы иностранных мастеров, и до сих пор в Дятькове можно познакомиться с потомками стекловаров из Богемии, приехавших сюда два века назад.

После революции 1917 года Дятьковский хрустальный завод был национализирован. Со временем он стал одним из главных поставщиков стеклянной и хрустальной посуды в серванты советских людей — наряду с “Красным гигантом” под Пензой и Гусевским хрустальным заводом (который ранее принадлежал другой ветви семьи Мальцовых). Если вам когда-то доводилось держать в руках советские бокалы или рюмки, велика вероятность, что сделали их именно в Дятькове.

Сейчас, гуляя по городу среди пятиэтажных “панелек” и частного сектора, которые уживаются друг с другом прямо в центре, сложно разглядеть здесь следы “Мальцовской империи”. Этому есть понятное объяснение. Две трети старого города были уничтожены немецкой оккупацией во время Великой отечественной войны. 

Нам повезло: мы идем по городу с провожатым, который помогает нам представить на местности этот утерянный слой. Здесь был польский хутор — это иностранных специалистов заселяли. Здесь мальцовские аллеи, а это не просто пруд, а господское озеро в парке при господской усадьбе. Усадьбы давно нет, как и храма с хрустальным иконостасом, который поражал путешественников в XIX веке и волновал воображение новых предпринимателей постсоветского периода.

Гораздо больше свидетельств о дореволюционной истории можно увидеть в Музее дятьковского хрусталя. Но туда мы зайдем позже, а пока последуем за нашим проводником. 

Изделие вырабатывают несколькими способами: ручным выдуванием, прессованием, центробежным формованием. Иногда способы могут сочетаться, и у выдувного бокала может быть прессованная ножка.

Самый зрелищный и трудозатратный способ — ручное выдувание. Оно происходит с помощью стеклодувной трубки (металлическая трубка длиной 1-1,5 метра с резиновым резервуаром). На конец трубки набирают расплавленную стекломассу из окна печи и начинают вдувать в нее воздух. В результате получается небольшой толстостенный пузырь — «баночка». На баночку повторно набирают стекломассу и распределяют толщину стенок нужным для конкретного изделия образом. Получается «пулька», которая дальше выдувается в специальную деревянную или чугунную форму, принимая ее очертания. Ножки бокалов, ручки кувшинов и другие детали делают из горячего стекла: добавляют каплю на остывшую основу и в горячем состоянии придают ей форму.

В ручном выдувании чаще всего задействована бригада в 4-6 человек, которая работает на верстаке — пространстве у окна печи. Каждый выполняет свою операцию. Отдельный человек выдувает, отдельный — «откатывает ножки» бокалов или делает ручки кувшинов, и так далее. Разносчиц, которые подают мастерам расплавленное стекло из окна печи, называют «девочками». Разносчиками могут быть и мужчины, но чаще всего это женщины. “Девочка” все время на ногах, от ее расторопности многое зависит.  

Мастера-выдувальщики — уникальные специалисты, их ремеслу можно научиться, только переняв из рук в руки.

Сергей Фролов, мастер-выдувальщик 6 разряда:

Чтобы стать выдувальщиком, надо смотреть от и до. В гуте надо работать, чтобы было вдохновение, чтобы думать. Стекло — сложный материал. Если одну операцию умеешь делать, на другую тебя поставь — не сразу сообразишь, что к чему. 

У меня мать и отец по 40 лет отработали на заводе. Жена Галина алмазчицей работала. Ваня, сын, пришел из армии, работы нет никакой. Пошел на завод выдувальщиком. Горячий стаж заработал, на пенсию на 10 лет раньше пойдет. 

Я работал в ЭХО, со всеми художниками поработал, и с живыми, и ныне покойными. Интересно было. Если что-то не получалось, приходил домой и обсуждал с отцом. Он тоже всю жизнь в гуте проработал, на плане. Садился, и восемь часов одно и то же, годами. Он во сне мог этот кувшин сделать, ручку ему прилепить.

Игорь Кавалеров, мастер-выдувальщик 6 разряда

С 1972 года я работал на хрустальном, с 17 лет. Меня отец привел. Он был выдувальщик, мастер-художник хрустальных изделий. 

Чтобы дойти до верстака, надо было годами расти. Все пошли обедать — а ты учишься. Ставишь корыто и должен полное корыто баночек набить. А потом уже к выдувальщику ближе. Вот откатывает он рюмке ножку и дает тебе, а сам идет на перерыв. И ты должен весь перерыв эту рюмку подогревать, чтобы он пришел, обрезал и плитку откатал. 

Чтобы самому выдувать, я буквально трубку из рук вырывал. Научился. Потом мне дали звание мастера-художника, потом мастера народного творчества. 

Раньше конкурсы мастеров проводили, давали творческие дни, чтобы ты мог свои идеи реализовать. Иногда бывало: ну ничего в голову не идет. Тогда я брал напильник, набирал хрусталя, и давай его напильником этим. Получилось не пойми что — а все ахают. Там как свет ни упадет, всё играет. А один раз придумал и сделал композицию “Партизанская поляна”, с березовой рощей и каской.

После выработки изделия проходят отжиг и отправляются в цех обработки. Здесь происходит холодное декорирование. (Некоторые изделия декорируются в горячем состоянии прямо у печи. Так можно придать вещи необычную форму.) 

Над самым популярным декором хрусталя — алмазным гранением — трудятся бригады шлифовщиков-алмазчиков. Грани нарезаются на шлифовальных станках с помощью алмазных кругов разного диаметра и профиля. 

Руки алмазчиков испытывают постоянные нагрузки, у многих развиваются профессиональные заболевания суставов. Вообще производство стекла на всех этапах — тяжелый физический труд, несмотря на автоматизацию отдельных процессов.

Когда я пришла со своей трудовой книжкой пенсию оформлять, впереди меня в очереди стоял мужчина. И вот с ним копаются, копаются, считают ему стаж: тут два месяца, там полгода. Кое-как закончили, он отошел. Я подаю книжку: в 1954 поступила на завод, в 1986 году ушла на пенсию. За минуту все посчитали.

Нина Степановна,

алмазчица, рисовальщица, разносчица

Работу производства обеспечивает большой штат специалистов. Технологи отвечают за качество стекломассы; механики — за работу пресса, конвейеров, шлифовальных станков и всех автоматизированных участков производства; слесари изготавливают формы для выдувания и пресса; специальный отдел обеспечивает сбыт продукции. Но лицом хрустального завода всегда были мастера, непосредственно работающие со стеклом в гуте и в цехе обработки, и — художники.

Часть 2. Художники

15 лет я проработала с художниками. Очень интересные люди, такой коллектив был дружный. На картошку вместе ездили.

Александра Чернышова, алмазчица

С художниками было тяжело, но интересно. Придет, говорит: «Подумай, как сделать». Я ему: «У меня 10 классов образования, а у тебя институт – и я подумай?!»

Игорь Ковалеров, мастер-выдувальщик

О том, как на советских предприятиях появились штатные промышленные художники, стоит рассказать отдельно.

После революции 1917 года стекольные заводы были национализированы и долгое время находились в упадке: не стало квалифицированных специалистов, стекломасса выходила низкого качества, новая продукция не разрабатывалась — всё делали по дореволюционным прейскурантам. 

Спросом пользовалась простая посуда «широкого потребления» — для заводских столовых, школьных буфетов, детских садов по всей стране. Поэтому на заводах выпускался небольшой ассортимент изделий с упором на количество и функциональность.

За качество продукции, в том числе эстетическое, взялись в 1934 году. Тогда вышло постановление Совнаркома, по которому на Дятьковском, Гусь-Хрустальном заводе и на «Красном гиганте» должны были восстановить производство высокосортной стеклянной и хрустальной посуды. Что особенно важно, планировать производство стекольной промышленности стали не в тоннах, а в единицах.

В 1930-е годы при Министерстве промышленности стройматериалов, к которым относилась и стекольная промышленность, были созданы должности художников. Их задача была придумывать новые формы и декор изделий. Эти разработки сводились в каталоги с описанием стоимости того или иного декора. Каталоги рассылались на предприятия, и уже на заводах принимались решения, за какие изделия взяться, исходя из технических возможностей. 

Я мастера просила: ты посмотри, вот сорока летит, как у неё тревожно это чёрно-белое, природа сама всё сделала.

Евгения Вольнова, художник

В 1940-е годы у советского стекла появился авторитетный художественный покровитель — скульптор Вера Игнатьевна Мухина. Она была увлечена этим материалом, и в 1940 году инициировала открытие экспериментального цеха для работы с художественным стеклом в Ленинграде. Позже, в 1960-е, цех преобразовался в Ленинградский завод художественного стекла. Вера Мухина все время подчеркивала, что стекло должно быть художественным, неважно, выпускается оно малыми сериями или большим тиражом – любую вещь надо проектировать. 

Преподаватели художественно-промышленных училищ Ленинграда и Москвы добивались того, чтобы на всех советских заводах, производящих товары для быта, создавались экспериментальные лаборатории с художниками в штате. Это отвечало запросам времени: в 1960-е массово строилось доступное жилье, и новый быт нужно было как-то обставлять. Легкая промышленность должна была удовлетворить эту потребность, а на художников возлагалась миссия эстетического воспитания потребителей. 

С конца 1960-х каждый хрустальный завод был обязан иметь экспериментально-художественный отдел (ЭХО), с которым работали самые лучшие производственные бригады — выдувальщики, алмазчики, граверы.

Перед художниками стояли две основные задачи: расширять ассортимент товаров и создавать работы для всесоюзных выставок, повышая тем самым культурный уровень населения.

Первая задача регламентировалась производственным планом: сколько нужно спроектировать ваз, чаш, наборов для воды или вина. Например, на разработку сервиза из 20-25 предметов мог отводиться год. За это время художник разрабатывал образцы предметов и представлял их на художественном совете завода, где технолог и производственники обсуждали возможность выпуска нового изделия. 

Если худсовет его одобрял, то бригада выпускала 200-300 образцов изделий, из которых затем отбиралось 15-20 безукоризненных экземпляров. Эти экземпляры отправлялись на всесоюзный художественный совет, который проходил 1-2 раза в год на одном из крупных предприятий. На нем присутствовали искусствоведы, художники, директора заводов, представители министерств. Совет давал рекомендации к выпуску новой продукции, и без его одобрения ни одно предприятие не могло запустить новое изделие.

Для выполнения второй задачи — создания произведений для выставок — художникам выделялись творческие дни, когда можно было не думать о производственных нуждах и работать над собственным проектом.

Всесоюзные выставки, на которых граждане могли видеть успехи художественной промышленности, стали проводиться в СССР с 1950-х. Сначала на выставках представляли потоковую продукцию заводов. Но просторные выставочные залы требовали больших выразительных форм. У художников разгорался творческий азарт удивить и зрителей, и коллег с других предприятий, и предметы из заводского ассортимента вытеснились авторскими поисками прекрасного. 

Конец 60-х был переломным моментом, с этого начиналось авторское стекло — оно выходило на уровень других видов искусства, которые формулировали проблемы, высказывали философские идеи, фиксировали свое представление об эпохе. 

Утилитарное, повседневное, бытовое все больше уходило на второй план. В 1968 году на выставке «Декоративное искусство СССР» была показана работа ленинградского художника Юрия Бякова «Тройка» — перевернутый набок сосуд без дна с изображением упряжки лошадей. Еще раньше ленинградский художник и архитектор Борис Смирнов создал композицию-шутку из стекла «Пара чая», где у привычного на вид стеклянного чайника носик оказался без дырки.

Полет фантазии и виртуозная работа с материалом, которую зрители видели на выставках, входили в диссонанс с довольно однообразным ассортиментом, который эти же зрители видели на прилавках магазинов. Это не только порождало споры критиков о том, может ли художник прикладного искусства создавать чайники с запаянными носиками, но и подчеркивало напряжение между художником и плановой экономикой.

Мы работали на производстве дизайнерами, должны были делать бытовуху. Новую, счастливую, хорошую бытовуху, дорогую и дешевую — какую угодно. Прессованную, выдувную. А хотелось ведь и душу выразить!

Зинаида Чумакова, художник

Из журнала «Декоративное искусство СССР»:

Сделав чайник с запаянным носиком, художник сразу снимает вопрос о его практическом использовании и заставляет нас любоваться формой и цветом предмета, отодвигает понятие «чая» и выдвигает на первый план не навязчиво, но откровенно, понятие «красоты». Более того, он приучает нас в будущем, взяв в руки обыденный чайник для заварки, призадуматься — а красив ли он, мысленно сопоставив его с тем невиданным его родственником, из которого нельзя было пить, но который можно было бесконечно рассматривать.

Н. Степанян, искусствовед

…Все это новые и интересные поиски выразительной формы. Новой декоративной формы. Но кто укажет мне вещи, где были бы видны авторские поиски новой целесообразной формы? Их нет на выставках. Мы можем увидеть огромные напольные вазы, представляющие собой по сути дела гигантские кашпо и вмещающие всего лишь крохотный горшочек с маленьким цветком. Со стендов смотрят на нас стеклянные самовары и чайники с носиками без отверстий, через которые ничего нельзя налить… Красиво? Да! Декоративно? Без сомнения! Целесообразно?.. К сожалению, нет!

Никита Воронов, искусствовед

Трудные условия работы художника и промышленности, техническая отсталость производства, забота лишь о выполнении плана за счет упрощения технологии не стимулируют новаторства в создании новой промышленной вещи. В магазинах продаются преимущественно товары низкого художественного качества. Образцы художников слишком часто остаются на полках заводских музеев и в хранилищах Художественного фонда. Вот почему у художников убит интерес к работе над бытовыми вещами — теми, что должны практически служить человеку ежедневно, всегда.

Борис Смирнов, художник

А что же с бытом? 

Спрос влиял на то, с каким запросом и с каким материалом работали художники на заводах. Минималистичный стиль 60-х с простыми геометрическими формами, скупостью декора не прижился у потребителей. В скором времени вещи из цветного стекла самых разных оттенков, в которых художники делали ставку на выразительность формы, были полностью вытеснены хрусталем с богатой огранкой, и многие заводы по всему СССР отказались от варки стекла, оставив в ассортименте лишь хрусталь.

Объемы выпуска изделий постоянно увеличивались, процессы автоматизировались, все больше выпускалось прессованного хрусталя. При этом хрусталь оставался дефицитным товаром даже для тех, кто работал на заводах, вплоть до того времени, как его начали выдавать вместо зарплаты на разорившихся предприятиях после распада СССР.

Художники на заводе должны были обновлять ассортимент, но руководству завода было выгодно выпускать много одинаковых и дешевых в производстве предметов. С другой стороны, художники с упоением создавали авторские произведения в оплачиваемые заводом творческие дни, которые самому заводу не приносили практической пользы. Это породило отношение к художникам как к людям интересным, но бесполезным с точки зрения рынка. И когда с перестройкой экономики хрустальный завод столкнулся с финансовыми трудностями, художники одними из первых почувствовали это на себе: экспериментально-художественные отделы были расформированы, а творческие дни отменены.

Покупают, спрашивают: а стекло небьющееся? Бьющееся. Так ведь ценность в этом. Да, оно бьется, оно хрупкое, любите его. Мы все хрупкие, мы все ломаемся – и стекло такое же.

Илья Кизлов, художник

Часть 3. Быт

К моменту распада СССР у Дятьковского хрустального завода было две производственные площадки — историческая в самом центре города и открытая в начале 1980-х «Школа мастеров», где находился экспериментально-художественный отдел. На заводе работало ….. человек, стеломасса выплавлялась в ….. ванных печах непрерывного действия, выпускалось ежегодно по …… штук продукции. 

С конца 1980-х Дятьковский хрустальный завод, как и все предприятия СССР, вынужден был перестраиваться под условия рыночной экономики. Изменилась форма собственности — государственное предприятие стало открытым акционерным обществом «Дятьковский хрусталь». 

Оставшиеся прежними объемы продукции завод просто не успевал реализовывать, а новая дирекция была увлечена не столько налаживанием рынков сбыта, сколько продажей собственности предприятия. 

Как-то белорусы были в гостях, говорят: «Вы так богато живёте! У вас столько хрусталя!» А у нас тогда даже кошка из хрустальной миски ела. В 1990-е зарплату хрусталём выдавали, мы его на рынке продавали, приезжим.

Валентина,

работала шлифовщицей-алмазчицей 30 лет

Прессовщиком работал. Всю жизнь в горячем цехе, горячий стаж получал, теперь здесь получаю «холодный».

Продавец хрусталя на рынке

Рядовые работники хрустального завода невольно переквалифицировались в челноков. 

Кто-то продавал посуду на местном рынке, но большинство сами ехали с огромными сумками в Москву, где ходили по организациям и жилым подъездам с вазами и cервизами, которые всего десять лет назад были дефицитом и достойным подарком (в том числе официальным лицам за решение разных вопросов). Маршрут занимал одну ночь: сначала нужно было преодолеть 50 км до Брянска, а там сесть в поезд «Брянск — Москва», чтобы утром приступить к работе. После дня активной торговли в столице дятьковцы с московского перрона отправлялись домой.

Челноками становились и другие жители города — например, учителя, которых не устраивала бюджетная зарплата, и работники закрывшегося завода электровакуумных приборов (второго градообразующего предприятия). Некоторые продолжают торговать хрусталем по сей день — вы можете встретить их на городском рынке.

В 2000-е хрустальный завод дважды был признан банкротом. В 2014 году последняя печь на производстве была остановлена. Но история на этом не закончилась — инициативу по сохранению хрустального дела взяли на себя представители местного бизнеса. 

На исторической территории завода, в центре города, сейчас построены корпуса нового производства — ООО “ДХЗ плюс” предпринимателя Сергея Авдеева (владельца мебельного концерна “Катюша”). Здесь выпускают продукцию под маркой Avdeev Crystal, а часть старой заводской территории занимает сооруженный бизнесменом торговый комплекс “Кристалл”. По замыслу собственников, производство и торговый центр должны стать частью туристического кластера «Хрустальный город».

На территории филиала хрустального завода находится предприятие “Астера” Валентина Селезнева, производящее стекла для автомобильных фар. На его базе организована хрустальная артель “Шувалов”. Она названа так в честь Евграфа Шувалова — Народного и Заслуженного художника РСФСР, который трудился на заводе более 50 лет и создал множество знаменитых за пределами Дятьково изделий. Его сын, Сергей Шувалов, работает в артели и выступает правопреемником отца.

Бизнес 1 (нажать на фото)

Бизнес 2 (нажать на фото)

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована

7 + 2 =